southwest | (no subject)

You're viewing

southwest's journal
Create a Dreamwidth Account Learn More

Reload page in style: site light

Картофельное пюре получилось подозрительно удачным: казалось-бы, сварил картошку с морковкой, чуть чеснока, соли, не пожалел масла. Ничего особенного, а вышло как надо. Открыл бутылку Fino. Сухой херес, практически без сахара. Дешёвый, но вкусный. Свиной чоп пожарил за пятнадцать минут. Вообще без проблем. Главное - чтобы мясо было с жирком (а не эти lean, которые легко превращаются в резину). Тогда после жарки получается песня.

Flat | Top-Level Comments Only

From:

kompisar

шо ето, херес? божи, у вас тут как на зайдешь какието новые тома. бехеровка. вот херес теперь.

From:

southwest

Бехеровка - это какой-то сладкий ликёр из Чехии.

Странно что ты не знаешь про херес. Не "шерри" из супермаркета в треугольной бутылке за семь баксов, а настоящий херес. Тот, что делают в Испании, в маленьком треугольнике между Херес-де-ла-Фронтера, Санлукар-де-Баррамеда и Эль-Пуэрто-де-Санта-Мария. Это не бренд, господа. Это не марка, как "кока-кола" или "абсолют". Это целый вид вина, особый, ни на что не похожий. Креплёное белое вино, которое рождается под флором - такой тонкой плёнкой дрожжей на поверхности, - или без неё, в бочках по системе солера, где старое вино смешивается с молодым, и время течёт не линейно, а как-то по-испански, запутанно и мудро.

Фино - сухой, как остроумие Бродского, лёгкий, миндальный, с запахом моря и ветра. Амонтильядо - уже с ореховой глубиной, чуть серьёзнее, как человек, который пережил одну-две империи. Олоросо - мощный, тёмный, с ароматом сушёных фруктов и старой кожи. Педро Хименес - сладкий, густой, как исповедь перед смертью. И каждый из них - это не просто вино. Это характер. Настроение. Целая философия в бокале.

И вот что забавно: даже в СССР херес продавался. Не настоящий испанский, конечно, - советский, крымский, массандровский, "Херес Массандра" или "Аштарак" в Армении. Но сам факт! В стране, где официально боролись с алкоголизмом и предпочитали "Портвейн 777", люди знали, что такое херес. Стоял он на полках, пусть и нечасто, пусть и по блату иногда. Бабушки в очередях говорили: "Дайте бутылочку хереса, для суфле". И никто не переспрашивал: "А чё это?"

Сейчас человек может три раза съездить в Испанию, сфотографироваться у Саграда Фамилия, выпить сангрию из кувшина и вернуться домой с уверенностью, что он уже наполовину испанец. Гулял, понимаешь, по узким улочкам Севильи или Кадиса, сидел в тапас-барах, где на стойке стоят ряды бокалов с золотистой жидкостью, и думал: "ну, это, наверное, какой-то местный вермут". Нет, моя милая, это не вермут. Это херес. Это то, что пили английские лорды, когда ещё не придумали виски как национальную идею. То, что наливали Шекспиру в пьесах. То, что Колумб, говорят, брал с собой в Америку - потому что оно не портилось в долгом плавании.

Херес - это классная штука. По-настоящему классная. Он не кричит о себе, как каберне или шардоне. Он тихо стоит в стороне и ждёт, пока ты созреешь. Пока поймёшь, что вино - это не про кислотность и танины, а про то, чтобы в один вечер, с хорошим человеком, с горстью миндаля или хамона, вдруг почувствовать: вот оно, то самое настоящее испанское вино.